russian english spanish choose your langauge

Пресса

Лучше быть Гвинейским, чем Персидским. Экономика Экваториальной Гвинеи признана самой быстрорастущей на континенте

04.10.2012

Бахтияр Ахмедханов
Фото - Николя Кусси

Африканцы нам рады – но не больше, чем китайцам, американцам, израильтянам или арабам. Планка высока, но и цель того стоит.

Возвращаться всегда интересно. Особенно туда, где за считанные месяцы меняются не только силуэты городов, но даже очертания береговой линии океана. Этот репортаж из Экваториальной Гвинеи можно считать продолжением материала, напечатанного «Однако» чуть больше года назад под заголовком «Непонятная страна». Тогда поразили масштабы строительного бума, которым охвачена вся страна и качество новых дорог, проложенных через джунгли. Сегодня стройки с дорогами воспринимаются уже как нечто само собой разумеющееся. За год построены фактически новый аэропорт в Малабо, взлетно-посадочная полоса на острове Кориско, новые причалы и судоверфи, мосты, отели и много чего еще. Ну и что? На то ведь и нефтедоллары.

Удивительно другое. Экваториальная Гвинея, находящаяся, по утверждению многих СМИ, под властью диктатора, не закрылась от внешнего мира, оберегая свалившееся на нее богатство, а наоборот – широко распахнула двери, словно говоря: места под гвинейским солнцем хватит всем.

Попытаться объяснить это можно, только отказавшись от привычных стереотипов и допустив, что мир совсем не черно-белый. В том числе и здесь, в Африке.  


Диктатор-реформатор

Океан здесь всегда теплый. Пляж в местечке Арена Бланка недалеко от Малабо

Океан здесь всегда теплый.
Пляж в местечке Арена Бланка
недалеко от Малабо

Начнем с того, что ни в одной (!) африканской стране не существует демократии в классическом, то есть европейско-американском понимании. Президенты со своими приближенными правят до глубокой старости, регулярно одерживая убедительные победы на всенародных выборах, но лишь некоторых из них западная пресса называет диктаторами - в зависимости от политической конъюнктуры на данный конкретный момент.

Президент Экваториальной Гвинеи Теодоро Обианг Нгема Мбасого – как раз из тех африканских лидеров, кого западная газеты и правозащитные центры клеймят как едва ли не самого зловещего диктатора всех времен и народов.

В действительности очень немногие из тех, кто описывает страдания народа, переполненные тюрьмы и бесчинства военных, на самом деле бывали в Экваториальной Гвинее. Мне довелось побывать в этой стране несколько раз, и я не видел там ни гор трупов замученных противников режима, ни толп голодающих, просящих подаяния.  

Обианг действительно правит аж с 1979 года, и с чисто формальной точки зрения является старейшим из ныне здравствующих правителей или диктатором, если хотите. Он действительно пришел к власти в результате военного переворота, свергнув своего дядю Масиаса. Вот при Масиасе, которого гвинейцы называли «папой», говорят, действительно были и горы трупов, и умирающие с голода. Население тогда сократилось едва ли не на четверть. Кто-то успел бежать, кто-то нет.

Так что можно понять гвинейцев, называющих переворот 3 августа 1979 года «освободительной революцией». После принятия конституции, разработанной юристами ООН, в 1982 году в стране состоялись  выборы, на которых Обианг впервые был избран президентом. С тех пор выборы проводятся каждые семь лет, и каждый раз Обианг их выигрывает с приводящим в ужас  правозащитников результатом в 97% голосов.

Но, думаю, даже если бы накал верноподданических настроений был чуть ниже, Обианг бы все равно выиграл даже самые честные выборы. Возможно, с более скромным, но достаточно комфортным для него результатом.

«В Экваториальной Гвинее нет социальной базы для политических перемен, - сказал в одном из интервью руководитель гвинейской правозащитной организации Туту Аликанте. – Люди там недостаточно разозлены сложившимся положением вещей».

Сам Аликанте защищает права гвинейцев с территории США и на деньги американского миллиардера Джорджа Сороса, хотя в самой Экваториальной Гвинее деятельность оппозиционных партий разрешена официальною  

Есть мнение, что в глазах многих африканцев власть до сих пор имеет сакральный характер. Именно в этом некоторые видят причину несменяемости африканских режимов. Власть дарована богом в бессрочное пользование, на благо правителю, его семье, друзьям и остальному народу –  причем здесь выборы?

Я встречался с президентом Обиангом. Он не похож на человека, который считает, что у него есть прямая телефонная линия с богом. Обианг, скорее, из разряда тех, кого называют богобоязненными, и потому его не могут не раздражать любые намеки на сакральный характер его власти.

Еще президент любит повторять, что Гвинея учится демократии. «Я имею в виду демократию в современном западном понимании, - говорит Обианг. –  Этой демократии мы пока еще только учимся. Но у нас, африканцев, есть собственная демократическая традиция. Например, в каждой деревне вы можете увидеть беседку. Это «абака» или «дом слов», своего рода деревенский парламент, без обсуждения â котором не принимается ни одно решение. Коллективные права в нашей традиции преобладают над индивидуальными, но подлинная демократия - это еще и уважение мнения каждого отдельного человека, независимо от того, согласен он с коллективом или нет. Мы идем по этому пути, и я думаю, что ему нет альтернативы».

Много говорят о клановом характере власти в Экваториальной Гвинее. Дескать, Обианг окружил себя родственниками, которые контролируют практически всю экономическую и политическую жизнь страны.

Это правда. В стране с полумиллионным населением и традицией полигамии практически все находятся в той или иной степени родства. Человек, который может себе позволить содержать 10-12 жен и детей от них ( а 10-12 жен здесь далеко не предел) автоматически становится родственником едва ли не всех более или менее значимых семей и кланов.

Кстати, даже среди непримиримых оппозиционеров, призывающих к насильственному свержению Обианга, немало его родственников. На процессах, которые по инициативе правозащитных организаций ведутся в США и во Франции против старшего сына президента Теодорина один из главных  свидетелей обвинения - президентский шурин.

Когда-то он сам вместе с Теодорином занимался торговлей лесом  (благо сын президента был тогда министром лесного хозяйства), а теперь, находясь за границей, обвиняет родственника в том, что давал ему слишком много взяток.

Другая интересная тема: тюрьмы Экваториальной Гвинеи. Они действительно переполнены, но только не противниками режима. Как раз когда я был в стране, из печально известной по отчетам правозащитников тюрьмы Блэк-Бич в Малабо произошел массовый побег. Заключенные попросту разбежались.

Вся страна - одна большая стройка

Вся страна - одна большая стройка

В основном это были те самые военные, которые вроде как бесчинствуют на гвинейских дорогах, обижая мирных граждан. Трудно сказать, читает ли Обианг доклады правозащитников или руководствуется собственным пониманием законности и воинской дисциплины, но за обиды, нанесенные населению, военных в Экваториальной Гвинее наказывают весьма сурово.

Большая часть приведенных в исполнение смертных приговоров в стране связана именно с преступлениями, совершенными военнослужащими. Причем в большинстве случаев это наказание не за участие в каких-то заговорах, а за убийства на бытовой почве или при ограблениях.

Плох или хорош Обианг, судить самим гвинейцам. Одним не нравится засилье во власти его родственников, другие с гордостью носят рубашки и платья с портретами лидера. С определенностью можно сказать только одно: Обианг действительно хочет изменить не только страну, но и сограждан. Непонятно только, зачем ему это надо, тем более, что вторая задача на порядок сложнее, учитывая специфику Экваториальной Гвинеи, о которой чуть ниже.  

Если почитать тексты выступлений Обианга, то многие из них сводятся к тому, что хватит быть нищим государством, богатым нефтью, которая рано или поздно закончится. Следует развивать туризм, сельское хозяйство и обрабатывающую промышленность, чтобы перестать зависеть от конъюнктуры на сырьевых рынках и поставщиков того, что не производится на месте – то есть абсолютно всего. Для этого нужно учиться и не брезговать работой в мастерских и на фермах, а не только хотеть быть начальниками. Короче, менять менталитет.


Постиспанская грусть

Колониальный период сказался на народе Экваториальной Гвинеи гораздо тяжелее, чем на большинстве других народов Африки. Беднейшая на континенте страна была колонией Испании – в свою очередь тоже не самой процветающей страны Европы. В отличие от англичан и французов, испанцы ни гроша не вкладывали в инфраструктуру, занимаясь лишь производством и экспортом какао и кофе. 

Платья и рубашки с портретами президента - обычное дело. Сеньора Маркес из деревни на острове Биоко и ее соседи
Платья и рубашки с портретами президента - обычное дело. Сеньора Маркес из деревеи на острове Биоко и ее соседи

На момент получения независимости Экваториальная Гвинея была страной, не имеющей по сути никаких перспектив. Нищее население разбегалось кто куда, главным образом в соседние страны, где нанималось на самые тяжелые и грязные работы. Рассказывают, что в Габоне некоторые шутники даже учредили своеобразный праздник: «День, когда бьют гвинейцев», когда следовало дать пинка или отвесить подзатыльник слуге-гвинейцу. Это сейчас на граждан Экваториальной Гвинеи в Африке смотрят с неподдельным уважением: 500 тысяч баррелей нефти в день – быть гражданином такой страны действительно почетно.

Но худшим наследием колониализма оказалась не бедность, а деформация в сознании многих людей. 

- Иногда мне кажется, что мы с испанцами взяли друг от друга все худшее, - говорит известный гвинейский врач, член парламента Экваториальной Гвинеи и Панафриканского парламента Хустино Обама. Ребенком он учился в испанской школе, как раз в это время в Испании правила диктатура Франко. –  Как-то спустя много лет я поехал в Испанию договариваться о помощи нашему здравоохранению, а мне говорят: «Вы знаете, мы решили сосредоточиться на помощи близким нам по культуре и менталитету латиноамериканским странам». И тогда я спросил: «Кто-нибудь из ваших латиноамериканских друзей знает слова испанского фашисткого гимна «Лицом к солнцу», который нас с вами каждый день заставляли петь в школе?» В Испании не любят вспоминать о  том времени. И, соответственно, о нашем существовании тоже.  

Кроме любви к Франко, испанцы насаждали в стране католицизм и ревностно следили за тем, чтобы гвинейцы были добрыми католиками и, не дай бог, не только не отправляли тайно традиционные культы, но и даже не исповедовали других направлений христианства. Как и в любом фашистском государстве даже детей тогда объединяли в  особые организации, юные участники которых были обязаны следить за родителями и доносить на них, если те занимались дома чем-то неподобающим. Институт африканских Павликов Морозовых просуществовал довольно долго, и можно легко представить, какие драмы разыгрывались в семьях.         

Наверное, в этом и кроется причина того, что современные гвинейцы более замкнуты, подозрительны и менее инициативны, чем, например, камерунцы. И это несмотря на то, что по обе стороны границы живет один народ фанг, поддерживаются родственные связи, люди бывают друг у друга в гостях и т.д. Отличается даже внешний вид денег, хотя в обеих странах ходит одна валюта – центральноафриканский франк. В Камеруне, где торговая жизнь бьет ключом, купюры, как правило, затерты до дыр. В Экваториальной Гвинее бумажные чаще всего франки выглядят так, словно только что напечатаны.

Это, конечно, не значит, что в стране никто не занимается торговлей – в Малабо (столица, расположенная на острове Биоко) и Бате (крупнейший город в континентальной части) есть супермаркеты, многочисленные лавки, сувенирные ларьки и даже импровизированные рыбные рынки. Вот только продукты в магазины завезены из Европы, в сувенирных ларьках торгуют товаром из Камеруна, в лавках с китайским барахлом сидят сплошь китайцы, а свежую рыбу продают находящиеся здесь на заработках (часто нелегально) нигерийские и камерунские рыбаки. Своего нет ничего: даже говядину гонят своим ходом с севера Камеруна, Нигера и даже Мали. Испанские или французские яблоки, выращенные за тридевять земель, стоят в магазинах дешевле своих гвинейских апельсинов, находящихся на расстоянии полувытянутой руки.        

Изменить образ мыслей труднее, чем построить новые дороги и города, а поток нефтедолларов лишь усложняет задачу. Наверное, именно в этом и заключается пресловутое «сырьевое проклятие». 

При испанцах и «до нефти» в Экваториальной Гвинее выращивали кофе и какао – плантаций больше нет. В деревнях остались главным образом дети и старики – молодые люди подались в города за легкими и быстрыми деньгами. Но где все они работают, так и осталось для нас загадкой. Ведь не начальниками же. Квалификации у большинства никакой, а руководящих должностей на всех не хватит – даже с учетом малонаселенности страны, в которой всего около 700 тысяч жителей. 

Не гвинейское это дело - в огороде копаться. Китаец-огородник на китайской же плантации
Не гвинейское это дело - в огороде копаться. Китаец-огородник на китайской же плантации

В городах даже на неквалифицированных работах – сплошь иностранцы из Камеруна, Ганы, Буркина Фасо и других стран. Дом нашего приятеля сторожит камерунец, который счастлив, потому что ему платят чуть больше 100 долларов в месяц. Гвинейцу, по словам приятеля, пришлось бы платить не меньше 300 – и при этом он бы не сторожил, а, что называется, делал одолжение.  

Конечно, все это не означает, что в Экваториальной Гвинее нет бедных, хотя откровенных нищих и явных бомжей мы там не видели. Бедных просто не может не быть, поскольку сырьевая экономика естественным образом подразумевает богатство одной части общества  (допущенные к кормушке и их окружение) и маргинализацию другой. Другое дело, что в крошечной и малонаселенной стране, к тому же опутанной хитрой системой клановых связей, нефтяной дождь попадает практически на всех – пусть даже в виде отдельных капель.

Приметы нуворишества и легких денег встречаются повсюду. На обочинах роскошных автобанов то тут то там можно видеть брошенные разбитые авто, чаще всего весьма недешевые. Хозяевам неохота возиться с ремонтом – проще купить новую машину.

В городах растут целые районы особняков – один другого больше и безвкуснее. Стройматериалы везут морем из Марокко, Турции и Португалии, а когда пароходы задерживаются, за мешок цемента дают до 50 долларов.

Несколько лет назад одному застройщику из Баты понадобился песок, и он, не долго думая, срыл экскаватором половину косы на берегу океана. В результате первый же шторм смыл целую рыбацкую деревню. Шума поднимать не стали: во-первых, в деревне жили рыбаки-нигерийцы, а во-вторых, к чему шум, если никто из них даже не погиб?

Сегодняшняя Экваториальная Гвинея напоминает подростка, который уже достиг физической зрелости, но обладает пока еще полудетским сознанием. Иногда ее называют африканской Золушкой (еще совсем недавно страна-замарашка, и вот надо же: без пяти минут жемчужина континента), хотя более точным было бы сравнение с гадким утенком где-то на полпути достаточно непростого превращения в лебедя.


Вокруг большой нефти

Это только в некоторых газетах пишут, что гвинейцы живут на доллар в день. Доллар - это цена баночки колы. В супермаркетах сети "Мартинес Эрманос" всегда многолюдно
Это только в некоторых газетах пишут, что гвинейцы живут на доллар в день. Доллар - это цена баночки колы. В супермаркетах сети "Мартинес Эрманос" всегда многолюдно

Год назад «Однако» уже писал об экономике и  перспективах Экваториальной Гвинеи, связанных с развитием нефтегазодобывающей отрасли. Поэтому нет смысла повторяться, но напомнить несколько моментов все же стоит.

По данным на 2009 год, разведанные запасы нефти на океанском шельфе страны достигают 1.1 миллиарда баррелей. Есть также информация, что именно в Гвинейском заливе может быть сосредоточено до 10 процентов всех мировых запасов нефти. Для справки: территория Экваториальной Гвинеи всего 28 тысяч квадратных километров – в два раза меньше Московской области. Но площадь ее территориальных вод (республика имеет континентальную часть и пять достаточно удаленных друг от друга островов) – 350 тысяч квадратных километров. Того самого Гвинейского залива.

Здешние запасы нефти и газа имеют стратегическое значение не только потому, что они огромны. Регион Персидского залива становится все более взрывоопасным, а здесь -стабильный и дружественный иностранцам режим плюс прямая дорога морем к крупнейшим потребителям в США и Западной Европе.

Новый район Малабо
Новый район Малабо

Надо сказать, что в стабильности в Экваториальной Гвинее не меньше ее самой заинтересованы американцы, чьи компании добывают здесь нефть и газ, китайцы, которые занимаются строительством и торговлей, марокканцы, строящие порты и взлетно-посадочные полосы. Словом – все, кто работает в стране.

Когда мир узнал о гвинейской нефти, президент Обианг сделал единственно верный ход – пригласил заработать всех желающих. Расчет был абсолютно точным: транснациональные компании, которые пришли в республику, стали не только экономическими партнерами, но и своеобразными гарантами стабильности. 

Сейчас, согласно отчету, опубликованному в английском журнале The Economist, экономики западного побережья Африки растут быстрее, чем где бы то ни было на континенте. В списке стран лидирует Экваториальная Гвинея - 14.4% роста в прошлом году. Для сравнения: показатели рост экономики в Габоне составил 10.9%, Анголе - 5.1% и  Намибии 6.1%.

Ровно 10 лет назад это же издание назвало Африку «потерянным континентом», но вот уже 8 лет экономический рост в тропической Африке опережает показатели Восточной Азии.

«Когда в 2008 году мировая экономика испытала коллапс, показатели африканского роста оставались непоколебимы. Африка очень устойчива» - такое мнение высказывает Мтули Нкубе, главный экономист Африканского банка развития.

Конечно, трудно говорить об устойчивости, основанной исключительно на экспорте сырья – отсюда и стремление руководства Экваториальной Гвинеи диверсифицировать экономику. Существует официально принятая программа ускорения развития страны до 2025 года – к этому сроку республика должна войти в группу развивающихся государств. Если программу удастся выполнить, Экваториальную Гвинею можно будет называть африканской Золушкой с полным на то основанием. 

Богатства Гвинейского залива лишают покоя многих. По количеству провалившихся попыток государственных переворотов Экваториальная Гвинея могла бы претендовать на запись в книге рекордов Гинесса, если бы только в ней была подобная номинация.  Одним из первых здесь еще в начале 1970-х отметился известный английский автор детективов Фредерик Форсайт. Позднее он описал эту историю в своем знаменитом романе «Псы войны», по которому в Голливуде сняли фильм с Кристофером Уокеном в роли благородного наемника.

В реальной жизни все было намного скучнее. Наемники Форсайта даже не доплыли до Экваториальной Гвинеи. Их арестовали на испанском острове Лансароте в январе 1973 года.

Зато некоторые другие попытки выглядят откровенно комично.   

В мае 1997 года в Кабинде (Ангола) два испанца зафрахтовали шхуну с российским экипажем - перевезти запчасти для тракторов.

Испанцы сказали капитану, что они только механики, и перед отплытием с ним расплатится хозяин груза.

В назначенный день на борт шхуны поднялся в меру упитанный черный господин и сказал: «Можете отплывать».

- Куда отплывать? – удивился капитан. –  А деньги?

Черный господин сказал, что президентам в Африке верят на слово и за фрахт расплатятся по прибытии в порт назначения.

- Президент чего? - продолжал упрямиться капитан и услышал ответ: «Экваториальной Гвинеи».

В надежных руках. Израильский госпиталь La Paz местные часто называют русским. Большинство врачей - выходцы из бывшего СССР
В надежных руках. Израильский госпиталь La Paz местные часто называют русским. Большинство врачей - выходцы из бывшего СССР

Капитан на слово не поверил и пошел в управление порта, где выяснилось, что груз испанцы загрузили в обход таможни. Когда ящики вскрыли, в них вместо запчастей для тракторов оказались минометы и автоматы Калашникова.

Так в Анголе были арестованы гвинейский оппозиционер Северо Мото и два его испанских советника, один из которых, к слову сказать, оказался штатным сотрудником корпуса «гражданской гвардии» (испанский аналог жандармерии), правда, в отпуске.

Поговаривают, что если бы не советники, Северо Мото оставили бы посидеть в ангольской тюрьме - в наказание за глупость. А так пришлось вызволять из тюрьмы всю компанию.

Потом была знаменитая попытка переворота в 2004 году - знаменитая из-за участия в ней Марка Тэтчера. Сын бывшего премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер вырос  в известного международного авантюриста, успевшего отметиться и в контрабанде оружия в Иран, и в вербовке наемников для операций по всей Африке.

Повторился сценарий Форсайта (с той разницей, что наемников на этот раз пытались отправить не по морю, а самолетом) и с тем же результатом, какой получил Форсайт в действительности, а не описал так лихо в своем романе. Самолет с наемниками так и не долетел до Экваториальной Гвинеи. Его арестовали спецслужбы Зимбабве, а командира отряда солдат удачи, выпускника Итонского колледжа и офицера британских SAS (парашютно-десантные части особого назначения) Саймона Манна после отбытия наказания за контрабанду оружия в Зимбабве передали властям Экваториальной Гвинее. Через год Обианг простил и помиловал незадачливого наемника.

Стихийный рыбный рынок в Бате. Рыбаки - почти сплошь нигерийцы и камерунцы
Стихийный рыбный рынок в Бате. Рыбаки - почти сплошь нигерийцы и камерунцы

В марте 2008 года британская газета The Independent опубликовала новое заявление Саймона Манна. Бывший командир наемников рассказал, что Марк Тэтчер играл в подготовке переворота гораздо более серьезную роль, чем та, о которой первоначально говорилось на суде и в прессе. И самое важное: правительства Южной Африки и Испании не только знали о готовящемся заговоре, но и активно способствовали его реализации. Еще Манн заявил, что его обманули наниматели, сказав, что ситуация в Экваториальной Гвинее ужасающая и режим падет при малейшем нажиме извне.

Можно по-разному относиться к словам бывшего наемника, и нет ничего удивительного в том, что власти Испании и ЮАР немедленно назвали обвинения Манна беспочвенными. Однако даже бывшая в 2004 году министром иностранных дел Испании Ана Паласиос была вынуждена признать, что в то самое время, на которое был запланирован переворот, в нескольких милях от Малабо находился фрегат испанских ВМС. Правда Паласиос оговорилась, что корабль там находился «с дружественной миссией». Никто этот фрегат в Экваториальную Гвинею не приглашал. И даже если предположить, что испанские военные прибыли исключительно для эвакуации находящихся в Экваториальной Гвинее испанских граждан, сам факт их прибытия говорит, по меньшей мере, об осведомленности правительства Испании о том, что должно было произойти.

Удачливее белых наемников, испанских морпехов и аристократов из английских спецслужб оказались босоногие нигерийские пираты с полуострова Бокаси в Камеруне, которым дважды удалось высадиться в Экваториальной Гвинее. 

Скоро пойдет дождь. На сельской площади
Скоро пойдет дождь. На сельской площади

Первый раз они сделали это в Бате в декабре 2007 года - аккурат перед выплатой зарплат, когда банковский сейф  был полон денег. Пиратам не повезло. Служащая банка, которая услышала стрельбу на улице и увидела ворвавшихся в банк вооруженных людей без обуви, успела нажать кнопку и блокировать дверь сейфа. Ни взорвать сейф, ни открыть его каким-нибудь другим хитрым способом бандиты так и не сумели.

Из нападения на Малабо в 2009 году, вышла трагикомедия. Четверо уволенных в разное время за различные нарушения гвинейцев, среди которых было двое военных, один сотрудник президентской охраны и бывший таможенник, распалили воображение нигерийских пиратов рассказами о том, что только что отстроенный президенский дворец в Малабо - самая настоящая пещера Али-Бабы, набитая сокровищами и, главное, наличностью.

Пираты развесили уши и ночью подобрались к дворцу на своих деревяных лодках, которые в здешних местах называют «каюками». Только вот незадача: пещера Али-Бабы оказалась недостроенной. К тому же, дворец в Малабо - это, прежде всего, президентская библиотека и помещения для протокольных мероприятий. Сокровищ там не держат.

Кто-то из бандитов погиб в перестрелке с гвинейскими военными, кто-то утонул. Оставшиеся в живых и сумевшие уйти от погони пираты так расстроились, что сами сдали своих наводчиков гвинейским властям. Их судили и приговорили к расстрелу. А правозащитники еще долго говорили о «кровавой расправе над  «противниками режима».       


Наш уголок нам никогда не тесен

- В Африке очень мало стран, которые могут сказать, чего они хотят и делать то, что хотят, - заявил «Однако» генеральный директор Военного кабинета при президенте Экваториальной Гвинеи генерал Лусиано Эсоно Битеке. – Мы это можем. Главные наши риски – это пиратство в Гвинейском заливе и нелегальная миграция. Нам также известно о финансируемых из-за рубежа группах наемников, которых готовят для возможных акций против нашего государства. У нас есть силы и средства для адекватного ответа, хотя приходится признать, что довольно сложно контролировать территориальные воды, во много раз превосходящие по площади размеры собственно страны.     

В кругу родных. Вечер на набережной Баты
В кругу родных. Вечер на набережной Баты

Лусиано Эсоно Битеке рассказал о строительстве собственных военно-морских сил, в частности о принятом на вооружение в прошлом году фрегате «Бата». Корабля такого класса нет ни у кого из соседних государств и, по словам генерала, флот Экваториальной Гвинеи должен служить делу общей безопасности.     

«Мы не принадлежим ни к одному лагерю, и поэтому не пойдем на создание у нас иностранных военных баз. Мы сотрудничаем со всеми, но при этом нам никто не может диктовать своих условий», - сказал в заключение генерал.               

- К сожалению, в первые годы после распада СССР наши отношения со многими африканскими странами свелись к минимуму, - сказал почетный консул России в Экваториальной Гвинее Владимир Евдокимов. – Это тем более обидно, что мы традиционно имели в Африке хорошие позиции. До сих пор в любой стране можно встретить выпускников советских вузов, причем многие из них занимают высокие должности.

- Наше возвращение в Африку будет непростым, и не только потому, что многие ниши уже заняты. Африканцы нам рады – но не больше, чем китайцам, американцам, израильтянам или арабам. Планка высока, но и цель того стоит.

Почетное консульство в Малабо открылось только год назад (посольство, существовавшее с 1968 года, было закрыто в 1992-м), а до этого времени интересы России в республике представляло только посольство РФ в Камеруне.

Россиян в Экваториальной Гвинее немного – в основном, это члены семей гвинейцев. Зато бывший СССР представлен достаточно широко. Порт, доки, где ремонтируются океанские суда, строящиеся верфи – везде русская речь. А на каком еще языке могут  общаться между собой граждане Литвы, Эстонии и Украины?

Витас – главный инженер судоремонтного завода, принадлежащего гвинейской государственной компании. Когда-то работал на заводе в Клайпеде.     

- Больше завода нет. Приватизировали, распродали. Скажу больше: европейское судостроение почти умерло. В Германии еще пытаются трепыхаться, но это продлится недолго. Суда теперь строит Китай - хорошо и недорого.

«Хорошо и недорого» – эти же слова в полной мере относятся и к советским (не путать с российскими!)  специалистам. В Малабо бывшие сограждане уже сдали в эксплуатацию верфь, где будут строиться суда для Экваториальной Гвинеи, в том числе и военные. Интерес к новому производству уже проявляют соседние государства, для которых вопрос охраны территориальных вод и борьбы с пиратством стоит не менее остро.

По выходным «советские» играют в футбол с израильтянами и арабами – из Африки ближневосточные местечковые распри кажутся далекими и ненастоящими.

- Я никогда не вернусь в Ливан, - говорит Ажидан владелец ресторана в Бате. По вечерам в его заведении яблоку негде упасть, гвинейцы, арабки в хиджабах с целыми выводками детей, европейцы с местными девушками – очень шумно и весело. Ажидан приехал в Африку 20 лет назад, 17 из них живет здесь. Жена из Парагвая родила ему двоих детей, и что ему теперь делать в неспокойном Бейруте?

Ажидан рассказал, что живется ему прекрасно, проблем с местными властями никаких, а налоги – внимание! – всего 13 процентов от прибыли. Или 15 – если торгуешь спиртным.

- Когда год назад я уезжал из Тель-Авива, то представлял Африку совсем другой, - сказал генеральный директор израильского медицинского центра La Paz в Малабо Михаил Авербух. Такой же центр есть в Бате, в других городах строятся еще два. – Эта страна меняется на глазах, я бы не поверил, что такое возможно.

Труднее всего, говорит Михаил, это изменить отношение людей к своему здоровью. Бог дал, бог и взял – это, конечно, правильно, но и от человека тоже кое-что зависит. Центры  La Paz оборудованы по последнему слову техники и лечение, хотя и платное, но вполне доступно, если судить по количеству пациентов в палатах.  Полное ведение беременности и родов – 400 долларов, операция аппендицита – 300. Вся неонатология – бесплатно.

- В Экваториальной Гвинее все ездят как сумасшедшие, других претензий к стране у меня нет, - пошутил торговец Джон. Сам он филиппинец, женат на китаянке, владелице магазинов, баров и плантаций, где выращивают овощи. Гвинейцам заниматься огородничеством как-то не по чину, и нишу мгновенно заняли китайцы. Например, у Фан-Фан, жены Джона, на огороде трудятся китайцы с ганцами.

- Сколько ты мне заплатишь, чтобы сфотографировать огород? – спросила Фан-Фан.

Один украинец из Малабо, говоря о китайском бездушии, рассказал, что как-то купил на рынке лангустов и в качестве подарка принес в бар китаянке. Та их приготовила, а после совместной трапезы потребовала денег за готовку.      

По вечерам в баре у Фан-Фан всегда многолюдно. Кто-то сидит внутри, кто-то за столиками, вынесенными на тротуар. Тут же стоит жаровня, на которой готовят каких-то морских гадов. Клиентура – сплошь иностранцы, но компании  часто смешанные. Если напрячься и прислушаться, то можно различить итальянский, испанский, турецкий, арабский и английский языки. Но напрягаться не хочется.

Здесь же собираются и местные женщины, которых язык не поворачивается назвать проститутками. Строгой таксы нет: все зависит от степени взаимной симпатии. Завсегдатаи познакомили с девушкой, которая, несмотря на юный возраст, имеет пятерых детей – от итальянца, француза, американца, испанца и русского. Вот она -  диверсификация в действии.


Полный список новостей»